Накануне белорусских выборов Александр Лукашенко продолжает нагнетать страсти. Председатель белорусского КГБ Сергей Сухоренко обвинил оппозицию в подготовке захвата власти с «использованием взрывных устройств и поджогов». Хорошо хоть не в рытье туннеля от Бомбея до Лондона, проходящего через минскую резиденцию Лукашенко, — с тем чтобы похитить батьку по заданию «мировой закулисы».
С чем связана такая истерическая активность Лукашенко и его присных? Одну из причин мы уже называли – это возможность второго тура, которого белорусский президент как любой авторитарный лидер, вынужденный идти на конкурентные выборы, старается избежать любыми средствами: опасность эрозии режима в межтуровый период вполне вероятна, но ведь не хочется прослыть совсем уж одиозным тоталитарным правителем.
Но есть и другая причина: на стороне оппозиции будущее страны — белорусская молодежь, не желающая жить в душной обстановке режима «батьки». Именно ее позиция может решить судьбу режима Лукашенко – если не сейчас, то спустя некоторое, возможно, не слишком продолжительное время. Задавить оппозицию, уничтожить ее инфраструктуру, запугать молодых противников режима, загнать их на кухни – вот стратегическая задача белорусского президента, которая выходит далеко за пределы конкретной избирательной кампании.
Впрочем, обвинения Лукашенко и его людей в адрес белорусской оппозиции часто выглядят весьма странно и неправдоподобно. Вот и в этом случае председатель КГБ рассказал историю, которую иначе, как фантастической, не назовешь. Оказывается, в день президентских выборов теракты в школах, где расположены избирательные участки, должны были проводиться группой злодеев, которые проходили «обучение в грузинском лагере «Кмара», где учителями были четыре араба, офицеры бывшей советской армии и приезжал принимать экзамены полковник службы безопасности МГБ Грузии». Но и это еще не все: лагерь посещали также американские инструкторы, очевидно, с самыми зловещими целями.
Почему же Сухоренко все-таки рассказал эту смахивающую на недоброкачественные шпионские романы историю? Понятно, что в первую очередь мессидж адресован не белорусскому народу. Сторонникам Лукашенко можно было скормить любую, далеко не такую замысловатую историю. Например, оставить грузин, но не упоминать арабов. Или оставить арабов, но не трогать американцев. Нагромождение заговорщиков предназначено вполне конкретному человеку – Владимиру Путину.
Известно, что для российских властей стало привычным акцентировать внимание на «арабском факторе» в Чечне. Отсюда и арабы – как пить дать, международные террористы-экстремисты-ваххабиты, — тренирующие белорусских оппозиционеров. У России сейчас совершенно испорчены отношения с Грузией – поэтому заговорщики проходят обучение именно там. Резко усилилась конкуренция на постсоветском пространстве между Россией и США, у двух стран становится все меньше тем, по которым их позиции реально близки, – неудивительно, что в историю Сухоренко вплетены американские инструкторы.
Все дело в том, что один из самых интересных вопросов сейчас – как раз реакция России. Лукашенко ждет от Путина благословения на подавление оппозиции не просто жесткими, а жестокими методами.
Российский президент оказался перед выбором. С одной стороны, можно поддержать Лукашенко и разделить с ним ответственность за возможные последствия. Но одно дело – вступиться за Каримова в далекой Центральной Азии. И совсем другое – дать идентифицировать себя с режимом, который готов учинить кровавую баню в Европе, в отношении сторонников свободы и демократии, во главе которых стоит Александр Милинкевич, симпатичный физик-бородач гавеловского типа. В этом случае «пугалки» о возможном исключении России из «Большой Восьмерки» могут приобрести реальные очертания. А членство это символически важно для российского президента, которому вовсе не улыбается перспектива заседать в одном клубе с Ким Чен Иром (чей бронепоезд несколько лет назад шокировал российское общество), Лукашенко да еще Мугабе из Зимбабве. Значительно престижнее быть в другом клубе – с Бушем, Блэром и Шираком.
С другой стороны, перед глазами Кремля пример бархатных революций конца 80-х годов, когда Михаил Горбачев безразлично наблюдал за падением режимов многолетних клиентов Москвы. Теперь в российском истеблишменте принято считать этот период началом глобального геополитического поражения страны. А раз так, то не является ли пусть и не самый приятный Лукашенко единственной российской опорой в регионе? Защитником от экспансии НАТО — организации, в отношении которой в России существует множество фобий? По крайней мере, брошенные когда-то на произвол судьбы хонеккеры и живковы были не более и не менее симпатичны, чем «батька».
Судя по всему, в Москве далеко не рады тому выбору, который пытается навязать ей минский правитель. Однако все идет к тому, что делать его придется.
Автор — заместитель генерального директора Центра политических технологий
С чем связана такая истерическая активность Лукашенко и его присных? Одну из причин мы уже называли – это возможность второго тура, которого белорусский президент как любой авторитарный лидер, вынужденный идти на конкурентные выборы, старается избежать любыми средствами: опасность эрозии режима в межтуровый период вполне вероятна, но ведь не хочется прослыть совсем уж одиозным тоталитарным правителем.
Но есть и другая причина: на стороне оппозиции будущее страны — белорусская молодежь, не желающая жить в душной обстановке режима «батьки». Именно ее позиция может решить судьбу режима Лукашенко – если не сейчас, то спустя некоторое, возможно, не слишком продолжительное время. Задавить оппозицию, уничтожить ее инфраструктуру, запугать молодых противников режима, загнать их на кухни – вот стратегическая задача белорусского президента, которая выходит далеко за пределы конкретной избирательной кампании.
Впрочем, обвинения Лукашенко и его людей в адрес белорусской оппозиции часто выглядят весьма странно и неправдоподобно. Вот и в этом случае председатель КГБ рассказал историю, которую иначе, как фантастической, не назовешь. Оказывается, в день президентских выборов теракты в школах, где расположены избирательные участки, должны были проводиться группой злодеев, которые проходили «обучение в грузинском лагере «Кмара», где учителями были четыре араба, офицеры бывшей советской армии и приезжал принимать экзамены полковник службы безопасности МГБ Грузии». Но и это еще не все: лагерь посещали также американские инструкторы, очевидно, с самыми зловещими целями.
Почему же Сухоренко все-таки рассказал эту смахивающую на недоброкачественные шпионские романы историю? Понятно, что в первую очередь мессидж адресован не белорусскому народу. Сторонникам Лукашенко можно было скормить любую, далеко не такую замысловатую историю. Например, оставить грузин, но не упоминать арабов. Или оставить арабов, но не трогать американцев. Нагромождение заговорщиков предназначено вполне конкретному человеку – Владимиру Путину.
Известно, что для российских властей стало привычным акцентировать внимание на «арабском факторе» в Чечне. Отсюда и арабы – как пить дать, международные террористы-экстремисты-ваххабиты, — тренирующие белорусских оппозиционеров. У России сейчас совершенно испорчены отношения с Грузией – поэтому заговорщики проходят обучение именно там. Резко усилилась конкуренция на постсоветском пространстве между Россией и США, у двух стран становится все меньше тем, по которым их позиции реально близки, – неудивительно, что в историю Сухоренко вплетены американские инструкторы.
Все дело в том, что один из самых интересных вопросов сейчас – как раз реакция России. Лукашенко ждет от Путина благословения на подавление оппозиции не просто жесткими, а жестокими методами.
Российский президент оказался перед выбором. С одной стороны, можно поддержать Лукашенко и разделить с ним ответственность за возможные последствия. Но одно дело – вступиться за Каримова в далекой Центральной Азии. И совсем другое – дать идентифицировать себя с режимом, который готов учинить кровавую баню в Европе, в отношении сторонников свободы и демократии, во главе которых стоит Александр Милинкевич, симпатичный физик-бородач гавеловского типа. В этом случае «пугалки» о возможном исключении России из «Большой Восьмерки» могут приобрести реальные очертания. А членство это символически важно для российского президента, которому вовсе не улыбается перспектива заседать в одном клубе с Ким Чен Иром (чей бронепоезд несколько лет назад шокировал российское общество), Лукашенко да еще Мугабе из Зимбабве. Значительно престижнее быть в другом клубе – с Бушем, Блэром и Шираком.
С другой стороны, перед глазами Кремля пример бархатных революций конца 80-х годов, когда Михаил Горбачев безразлично наблюдал за падением режимов многолетних клиентов Москвы. Теперь в российском истеблишменте принято считать этот период началом глобального геополитического поражения страны. А раз так, то не является ли пусть и не самый приятный Лукашенко единственной российской опорой в регионе? Защитником от экспансии НАТО — организации, в отношении которой в России существует множество фобий? По крайней мере, брошенные когда-то на произвол судьбы хонеккеры и живковы были не более и не менее симпатичны, чем «батька».
Судя по всему, в Москве далеко не рады тому выбору, который пытается навязать ей минский правитель. Однако все идет к тому, что делать его придется.
Автор — заместитель генерального директора Центра политических технологий